Талигойский лабиринт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Талигойский лабиринт » Агарис » Некоторые подарки имеют свойство разрывать сердце [24 З.Вет. 398; св.]


Некоторые подарки имеют свойство разрывать сердце [24 З.Вет. 398; св.]

Сообщений 1 страница 30 из 36

1

Название: «Некоторые подарки имеют свойство разрывать сердце».
Краткое описание: Связавшись с гоганами, Альдо и Робер разжились и деньгами на свое содержание. Первым делом маркиз переехал в пристойную гостиницу и употребил все силы на то, чтоб его желудок забыл о злополучном знакомстве с морковью. Именно в эту гостиницу с целью поужинать и возвращался Эпинэ, гадая, чем же занимался его крыс и на что можно потратить вечер. На доброе кэналлийское он не рассчитывал. Да и на визиты гостей тоже. А зря.
Место: агарисский трактир, комната Эпинэ; улицы Агариса.
Время: 24-й день Зимних Ветров 398 г. (вечер)
Участники: Крыс Клемент, Мэллит, Робер Эпинэ.
Доступ на чтение: Свободный
Примечание: К моменту игры крысы уже покинули Агарис и Робер приютил крысеныша.

Отредактировано Робер Эпинэ (2011-10-11 21:09:19)

0

2

- Ф-фф-ф-ффф-фф, - Клемент, прогуливаясь по выскобленным до бела доскам стола, сердито посапывал. Еще бы! Хозяин пропал неизвестно куда и на целый день. А его кто кормить будет?  То, что совсем рядом стояла вазочка с миндальным печеньем, Его Крысейшество ничуть не занимало, да и не в еде было дело – зверек просто скучал. «Ну не мог же он обо мне забыть. Вот вернется, обижусь. Только бы скорее вернулся», - вертелось в крохотной голове. Так или иначе, молитвы крысиному богу были вознаграждены – за дверью раздались шаги. Поведя забавно торчащими усами, Клемент спрятался за вазочкой, повернувшись к входящему спинкой.

0

3

Робер с порога пошел к хозяину и распорядился принести еды в комнату — проболтавшись полдня по городу с Альдо и наслушавшись песен о свалившемся на их голову счастье, которые почему-то никак не желали покрываться пылью, от мысли, что еще и ужинать придется в обществе местных кутил, которые, в общем, мало чем отличались от того же местного отребья, становилось тошно. Влияние Эсперадора было до того сильно, что Агарис оставался Агарисом даже в пивнушках, нагоняя тоску, и исключением в этом правиле по-прежнему оставились лишь вдовствующая принцесса и Альдо. Хозяин гостиницы проблеял что-то подобострастное, уподобляясь всем тем, кто  надеялся поживиться и тщетно в такую минуту пытался сохранить достоинство. Робер пожал плечами и поднялся к себе, гадая ждет ли его Его Крысейшество или дрыхнет, самым бесцеремонным образом забравшись куда не надо.
Помявшись немного у входа, Эпинэ, наконец, вошел и плотно прикрыл дверь. Сосуществование с Клементом породило привычку высказывать зверенышу свои мысли вслух — ызаргам только и слушать, да маркиз такого удовольствия доставлять никому не желал: слишком уж очевидно, что без соглядатаем не обошлось, Создатель не простит, лишить себя такого удовольствия, усложнить им труд. Прошествовав до кровати, Эпинэ сел на нее и подпер голову руками. Клемента видно не было, зато мыслей в голове было полно — причем не из приятных.
- Ну что, Вашество, - пробормотал человек, скорее себе, чем крысу, — и как выпутываться будем?

0

4

Вернулся-таки… И, похоже, опять  влип в какую-то историю… Последнему Клемент радовался мало – в этом городе впутаться во что-то хорошее было невозможно. Недаром же все родичи Агарис покинули, но их крыс помнил с трудом, а Эпинэ – вот он, рядом. Его Крысейшество выглянуло из-за вазочки, сверкнув глазами бусинками.
- Фф-ф-ффф, - нашел время обижаться, на Робере просто лица не было. То есть лицо-то, конечно, было, но настолько грустное и встревоженное, что тезка магнуса тотчас же раскаялся. Укромное местечко за вазочкой было покинуто, а Его Крысейшество уже стоял на задних лапках, перебирая передними и пытаясь привлечь внимание талигойца.

0

5

Крыса при озвучивании вопроса перед глазами не было, но тот не замедлил явить свой воинственный лик сразу же, едва вспомнил, как Робер повадился его называть. Умный звереныш — иначе не скажешь. Приметив из-под прикрытых ладонью глаз отстукивающий по полу голый хвостик, мужчина усмехнулся и кивнул.
— Что, Ваше Крысейшество, опять гадаете, куда ваш непутевый снова умудрился вляпаться? — странное дело, эти звери. Вроде и неразумные, а порой умнее людей. Маркиз Эр-При смотрел на острую мордочку и думал, что, не говори он сейчас о крысе, можно было бы сказать, что выражение лица у Клемента самое что ни наесть озабоченное. — Да в игру, где, похоже, ставкой будет честь этого самого вашего непутевого, сударь. Но иначе я поступить не мог, — совесть Эпинэ подобные аргументы в качестве компромисса давно не переваривала, но то, как смотрел на него крыс, отчего-то напоминало удрученный проблемами сыновей взгляд Жозины. Не иначе, как Его Крысейшество всем своим авторитетом на статус члена семьи претендует, а члена семьи огорчать Робер бы не стал. Сам разберется и со всем справится, не маленький.
Добавив что-то еще, по существу проблемы, но минимизируя последствия, Эпинэ вытянул руку навстречу зверю, предлагая ему перебраться поближе, а лучше вообще куда-нибудь на колено или плечо. Короткая колючая шерстка напоминала щетину, а теплое тельце развевало привычное одиночество, от которого нельзя было ни убежать надолго, ни скрыться навсегда.
— Зато мы ужинать сейчас будем, — порадовал напоследок питомца Эпинэ. — Ты проголодался, наверное, Ненасытное Вашество? Сейчас уже принести должны, — пообещал он.
И тут же в дверь постучали.

0

6

Что произошло, Клемент не понимал, но что это «что-то» было нехорошим, догадывался без особого труда. Когда еще у маркиза было такое печальное лицо, а уж по степени его печальности каждый новый день грозил перещеголять другой. Эх, ну ладно… Того, что сделано, не вернуть, того, что будет, не предотвратить.
По подставленной руке Крысейшество перебрался не сразу, вместо этого устроился, свернувшись калачиком на ладошке и поблескивая глазами-бусинками. Наверное, думал, что так только кошки умеют? Так вот смотри. Крыс довольно прижмурил глаза, всем своим видом показывая, что переживать из-за грядущих проблем бессмысленно, это лишь мешает наслаждаться текущим моментом.

Если бы только он знал, какую трогательную картину они собой являют. Взрослый сильный мужчина с начинающими появляться у глаз морщинами и крохотный зверек, примостившийся у него на ладони, всем своим видом показывающий, что полностью доверяет хозяину. Было в этом что-то, что против воли вызвало бы улыбку. В том, что кто-то войдет, Клемент не сомневался. Робер тоже скоро услышит шаги, а пока зверек, встрепенувшись и смешно топорща усы, несколько раз посмотрел на дверь, пискнул и, чуть щекотно цепляясь за рукав камзола, перебрался на плечо маркиза.

Отредактировано Крыс Клемент (2011-03-23 14:09:36)

0

7

Ночь полнолуния была в разгаре, и Мэллит удалось добраться до гостиницы, где жил друг Первородного, без особых неприятностей. Лунный свет, породивший десятки легких прыгучих теней, стал ее надежным союзником: в неверной пляске бликов худенькая девчонка в мужской одежде совсем уж превратилась в мальчишку, что было ей только на руку. Свободная рубаха скрывала грудь, нелепая широкополая шляпа спрятала волосы и укрыла густой тенью лицо. Да и кто станет вглядываться в лицо мальчишки-разносчика... Франимские виноторговцы часто посылали таких.
Изнывая от тяжести корзины с шестью бутылками, Мэллит покорно застыла, ожидая, пока трактирный слуга постучит и сообщит хозяину комнаты, что ему принесли вино. Если блистательный скажет, что вина ему не нужно, ее прогонят прочь... Плечи ныли, волосы, свернутые в тугой узел под шляпой, нещадно кололись, это все позволяло немного забыть о страхах. Друг Первородного благороден и честен, но незваная гостья с дурными вестями по ночам мало кого порадует. Пожелает ли блистательный пустить торговца? Выслушает ли ее, когда поймет, кто перед ним, или посмеется и пошлет прочь? А может, выдаст семье?..
- Сударь, вам тут вино принесли, желаете принять или гнать торговца? - услужливо гаркнул между тем слуга, бухнув кулаком в дверь, и Мэллит невольно вжала голову в плечи от его тона. Бутылки тихонько позвякивали - у девушки дрожали руки, но выдавать себя не следовало, и она прижалась к стене, пытаясь унять дрожь.

Отредактировано Мэллит (2011-03-23 14:43:28)

+1

8

Открывать двери, держа в ладонях крысу, было бы безрассудством — вряд ли б хозяин пришел в восторг от того, что постояльцы приживают себе подобных питомцев. Таким сохранность собственного буфета обычно дороже. Почесав большим пальцем загривок любимца, Эпинэ поднялся и, прошествовав ко столу, выпустил Его Крысейшество.
— Придется тебе пока тут посидеть, если мы не хотим подыскивать себе новую гостиницу, — заметил маркиз, извлекая из кармана завалявшийся аккурат для таких случаев сухарь. — Вот, держи себе в качестве жеста компенсации. Я скоро, только посмотрю, чего хотят.
Крыс подергал усами и Робер усмехнулся:
— Кесеры не проси, рано тебе еще.
Возмущением Клемента мужчина наслаждаться не стал — прошел к двери и, услышав за ней голос служки, начал отворять. Вина он не заказывал, но в Агарисе, где с ним вообще проблема, сложно было допустить, что доставили его на имя маркиза просто так, по чистой случайности или в качестве жеста доброй воли незнакомого Эпинэ благожелателя. Скорее всего это предусмотрительно сделал Альдо, намереваясь заглянуть вечером к другу, опьяневший последнее время от неограниченности средств, которым талигойцы были обязаны гоганам. А в таком случае гнать торговца — потом объяснять принцу причины подобного чудачества.
— Кто же отказывается от вина, сударь? — весело отозвался маркиз, старательно прогоняя из головы прежние, тяжелые мысли о клятвах и обещаниях. — Проходите. Хорошее хоть, надеюсь?
Хорошее вино и в Агарисе? Нет, здесь не Кэнналоэ. Но вино лучше чем отсутствие вина, некоторые мысли бегут пьяной головы и накрепко впиваются зубами в разум трезвый.

0

9

Придерживая корзину с бутылками у бедра, Мэллит скользнула в комнату. Слуга поклонился и отправился вниз, заниматься своими делами, потеряв к "мальчишке" всякий интерес - теперь разбираться с ним было делом постояльца.
Блистательный был один, не спал и не готовился отходить ко сну - это радовало, значит, она не помешала, и ее могут выслушать. Мэллит хотела было вскинуть корзину к плечу и поставить на стол, но не удержалась и едва не выронила, перехватив у самого пола. Нелепая шляпа от резкого движения соскользнула, выпуская волосы, сплетенные в длинную толстую косу. Бутылки звучно звякнули, но они были плотно переложены соломой и тряпицами, что сберегло их от участи быть расколотыми.
- Пусть блистательный простит недостойной ее обман, - жалобно протянула девушка, сидя на корточках у опущенной на пол корзины и щурясь, будто нашкодившая кошка, ожидающая наказания. - Недостойной нужно было увидеться с блистательным, но в другое время и другим способом это невозможно. Фраманский юноша принес на продажу вино, лучшие лозы Кампораисес и Гэриньенте. Три "крови" - Красная, Темная и Черная, и три "слезы" - Вдовья, Девичья и Дурная, - будто в доказательство слов и оправдание своего появления Мэллит открыла корзину, демонстрируя пыльные бутылки. - Выслушает ли блистательный недостойную, пока будет пробовать?

0

10

Вот это поворот событий... Клемент недовольно пискнул, будучи пересаженным на стол, но противодействовать не стал и занялся сухарем. Раз хозяин считает нужным, так тому и быть. А вот от касеры Его Крысейшество совсем бы не отказался, а теперь грызи черствый хлеб всухомятку. Клемент возмущенно замолчал, спрятавшись все за той же вазочкой с печеньем. Вот возьму и не покажусь!
То, что его присутствие скорее напугает гостью, чем обрадует, крыс не думал, а вот Роберу было не все равно. Или все равно? Из-за края высунулась усатая хитрая мордочка и тут же спряталась. Маркиз смотрел только на девушку. Кажется, Крысейшество обижается второй раз за вечер, такого еще не бывало...

0

11

Мальчишка был довольно хилым, так и хотелось найти человека, пославшего его к маркизу, и научить уму-разуму, мол, полезно иногда глаза раскрывать, да смотреть, пропорционален ли товар курьеру. Опасения Робера не замедлили оправдаться, корзинка выскользнула из рук юноши и мужчине пришлось порывисто податься вперед, дабы помочь спасти бутылки от бесславной гибели. Впрочем Эпинэ и сам в следующую минуту чуть не позволил истории повториться — за долю секунду юноша стал рыжеволосой девицей и смотрел на него лицом Мэллит, ранее скрытым от него под шляпой.

— Вы?! — выдохнул Эпинэ, прежде, чем понял, что сказал это вслух. — Оставьте, сударыня, я сам, — поспешно добавил он, забирая из рук нежданной, но счастливой гостьи корзину и водружая ее на стол, после чего поспешил поднять шляпу с легким поклоном передал ее обратно владелице, невольно замечая, какие изящные у той пальчики. — Я счастлив видеть вас, но как вы оказались здесь, в мужском платье, с этой огромной корзиной? Зачем? Что-то случилось?

На лице Эпинэ мелькнуло искреннее, безграничное беспокойство. Ему доводилось слышать, что Мэллит больна, и это знание лишь увеличивало степень его беспокойства. Иноходец не мог даже представить, что могло побудить эту прекрасную, хрупкую девушку покинуть в этот час дом, еще больше он не понимал — как ей позволили уйти. Робер внимал голосу девицы и едва улавливал смысл — происходящее, этот поздний визит, казалось мужчине сном. И да, что бы гоганини сейчас не попросила у него, какой бы услуги не потребовала, он готов был ответить «да» — даже если бы поставленная задача требовала его смерти.

— Я к услугам прекрасной Мэллит, — отозвался Робер, забывший ради светящихся глаз и вино, и ужин, который должны были подать. Ему вообще казалось, что все утратило свое значение перед лицом его собеседницы. Все — даже тихо шуршавший где-то в глубине комнаты Клемент.

0

12

- Благодарю блистательного, - Мэллит выпрямилась, перехватила поданную шляпу и замерла, неловко теребя ее в руках. Все это было странно, безумно странно - и этот чужак, такой непривычно-заботливый, и то, что она вообще осмелилась заговорить с кем-то в Ночь Луны, когда долг любого из правнуков Кабиоховых - сидеть взаперти и молиться. - И... прошу не говорить достославным о моем приходе. Недостойная не может быть здесь... Но должна.
Широкий прохладный браслет почти жег запястье. Как же объяснить, чего она хочет? Как попросить передать оберег Первородному, как убедить верующих в чужого бога, что это необходимо? Альдо и Робер видели ару и ритуал, которым Мэллит оказалась привязана к принцу, но стали ли они оттого больше понимать веру гоганов и их магию? Того, что было истиной с колыбели, единым доказательством не обойти.
— Я к услугам прекрасной Мэллит, - озвучил между тем маркиз. Прекрасной?.. Вот и еще одна странность.
- Блистательный смеется над жалкой дурнушкой. Он видел моих сестер, отмеченных печатью истинной красоты... - что за чушь она несет?! Лишь бы не говорить о деле, ради которого Мэллит и отважилась на очередное богохульство... Девушке надо было собраться с духом прежде, чем выложить наконец все, и она цеплялась за любой повод отложить разговор.

0

13

— Клянусь Честью, сударыня, о вашем визите никто не узнает, — поспешил заверить девушку Иноходец, чуть наклоняя голову. Нет, он не посмел бы совершить того, что нанесло бы этому хрупкому созданию хоть какой-нибудь вред, но не мог и не терзаться сомнениями — что случилось такого, что гоганни покинула дом ночью? У них вроде бы и не принято. Робер пытался разглядеть хоть какой-то намек на прекрасном лице собеседницы, по которому смог бы отыскать ответ на свои вопросы, но не выходило. — … Но только если красота свиньи способна превзойти красоту лани, блистательный согласится признать их превосходство над своей очаровательной собеседницей, — выпалил Эпинэ, возмущенный подобным сравнением. — Не спорю, если ваших сестер месяц не кормить, они станут прелестными, но и то, ни одна из них не сравнится с вами.

Отредактировано Робер Эпинэ (2011-04-27 12:43:19)

0

14

Его Крысейшеству и дела не было, что кто-то там клялся в сохранении тайны и спорил о красоте. Последняя в представлении зверька и вовсе заключалась в красивой лоснящейся шерстке и непременно длиннющих жестких усах. Увы, ни маркиз, ни его гостья под это определение не подходили, а потому Клемент, все еще немного обижаясь на Робера и время от времени зыркая бусинками глаз на беседующую парочку, занялся печеньем из той самой вазочки, за которой скрывался. Вкусное, ореховое…  Крыс не заметил, как пытаясь незаметно достать очередную штучку, опрокинул саму вазочку. Та, покатившись по столу, нашла последнее пристанище на темных досках пола, разлетевшись мелкими стеклянными осколками, а сам Клемент остался совершенно растерянный и беззащитный на пустом столе. Даже спрятаться было не за что.

0

15

- Блистательный не шутит... - неуверенно протянула было девушка, но внезапный звон разлетевшейся вдребезги керамики прервал ее. - Крыса! - Мэллит не испугалась, скорее удивилась, и расширившимися глазами уставилась на зверька на столе. Гоганы серых грызунов не любили - отчасти из-за того, что те являлись символом ордена Истины, заклятых врагов, и считались носителями всяческих дурных примет. Не говоря уж о том, как легко хвостатые воришки проникали в скрытые за самыми надежными замками амбары и кладовые - какому торговцу такое понравится?
Крысеныш, однако, выглядел ничуть не злокозненно, а скорее растерянно и как-то жалобно. Мэллит даже забыла на мгновение про маркиза и протянула зверенышу раскрытую ладонь, будто пытаясь успокоить и предлагая защиту. Браслет тускло блеснул на запястье, возвращая к делам насущным. Опомнившись, Мэллит виновато оглянулась через плечо.
- Блистательный простит недостойную? Может ли она просить его передать Первородному... одну вещь и объяснить на словах ее важность? - девушка почему-то решила, что Робер первым делом возьмется прогонять крысу, и попыталась отвлечь его от грызуна, перейдя наконец к делу.

0

16

Разговор, явно определявший свое направление самостоятельно, прервался звуком бьющейся посуды. Робер вздрогнул от неожиданности — минутой ранее все его внимание было сосредоточено на прелестной гостье, и признакам иной жизни (пусть даже жизни такой знакомой, серенькой, хвостоусатой) пришлось бороться за право существования с романтическими порывами, внезапно овладевшими забывшимся маркизом. Борьба увенчалась успехом, но не иначе как лишь по той причине, что Клемент (а жизнью, подавшей признаки себя родимой, безусловно был именно он) пустил в ход нечестные приемы и принялся буянить, проявляя скрытые ранее глубоко в душе Его Крысейшества склонности к вандализму.

Не выругался Эпинэ лишь по той причине, что был хорошо воспитан. Впрочем, на тот случай, если кто-то скажет, что «хорошо» — штука относительная, уточним: при дамах, к числу коих относилась Мэллит, маркиз даже в самых пикантных ситуациях предпочитал словесное воздержание. Вместо того, чтобы пускаться в словоблудие, Робер смерил крыса укоряющим взглядом и философски заметил на точное замечание девушки:
— Да. Крыса. И она приносит вам, сударыня, свои извинения.

Еще один взгляд на Его Крысейшество, протянутая в воздух рука — но счастливого паршивца от справедливой и страшной кары спасла все та же прекрасная девушка, вскрик которой едва ли не стал отягчающим обстоятельством для решения по делу этого неуклюжего хвостатика. Робер вздохнул, сменяя гнев на милость, и бросил Мэллит восхищенный взгляд: мол, вот чудесная душа, даже за усатого проказника вступилась, грех такой не уступить. Вместо того, чтоб ухватить Клемента за шкурку, маркиз расправил рукав рубашки, ногой сгреб осколки вазочки в уголок под стол, дабы слугам потом не пришлось скучать, и с готовностью кивнул:
— Разумеется, сударыня, я весь — внимание, но все же прошу вас присесть. Вести разговоры стоя не всегда удобно, особенно, если они долгие или серьезные.
Робер мягко улыбнулся и, бросив спешный взгляд на пристыженного (хотелось бы верить!) Клемента, сделал пару шагов в сторону, чтобы взять свободный стул и пододвинуть его очаровательной девице.

Отредактировано Робер Эпинэ (2011-05-11 00:41:53)

+1

17

В ладошках девушки зверек почувствовал себя куда удобнее, чем на открытом всем ветрам и всем недобрым взглядам маркиза столе. Даже клубочком свернуться попробовал, что получилось плохо, но гостье, похоже, было не до того - она перешла к разговору с Робером. Вот и славно, значит никто больше не потревожит. В последний раз сверкнув бусинками глаз, Его Крысейшество смешно натопорщил усы и задремал. Или сделал вид, что задремал - все, что происходило в комнате крыс прекрасно слышал, но вида не показывал, полагая, что красивая рыжеволосая гогани маркиза уж точно не обидит.

0

18

Баюкать на ладони крысенка было странно и забавно. Мягкая шерстка чуть-чуть щекотала, теплый уютный комочек казался почти невесомым. Мэллит растерянно улыбнулась и кончиком пальца погладила звереныша по спине. Вот ведь - на что люди не любят грызунов, а друг Первородного, похоже, крысенка знает и держит его как домашнего зверя...
- Крыса принадлежит блистательному? - полуутвердительно спросила гоганни, покорно усевшись на поданный маркизом стул и поджав ноги. Она выглядела сейчас почти девочкой, впечатление усиливалось немножко озорной улыбкой и прижатой к груди ладонью с питомцем Робера. - Недостойная просит у блистательного прощения, она совсем забыла о том, зачем пришла, и впустую тратит время блистательного. Минуты ценнее драгоценностей, они не возвращаются... Но прежде, чем просить о необходимом, недостойная должна спросить: что случилось с Первородным дважды по четыре дня тому назад? Был ли он в опасности, или, может, встречался с кем-то недобрым?
Браслет холодил запястье, но казалось, что он обжигает. Мэллит не знала, что за враги ей противостоят и за что она отплатила своей кровью, потекшей из связавшей их с Первородным раны, но готова была стать Альдо верным щитом и укрыть его от любой напасти. Ара и кровь давали ей силу, книги, которые женщинам читать не положено - знания, а поразившая сердце любовь - решимость идти до конца, но все же Мэллит надеялась узнать, кому она бросает вызов. Достославный из достославных наверняка задал Первородному этот вопрос и получил ответ, но не искать же ответов у него... Быть может, правду знает и друг Первородного, а он благороден и добр, и не откажет в небольшом откровении.

Офф: Не помню, сколько по канону прошло времени между знакомством Альдо с истинниками и приходом Мэллит к Роберу, но будем считать, что так, если никто не против..)))

0

19

OFF-TOP: У Эпинэ была литература. Его вдохновило, понесло и долго не отпускало. Простите, люди! Особеннно те, которые это таки станут читать!!!

— Подрался, герой, с какой-то кошкой и забился в сапог, — Робер кивнул, кратко излагая историю их отношений с крысом.
Кивнул, а про себя подумал, что это еще не известно, кто кому из их парочки принадлежит. Воспитывает Клемента, несомненно, он, периодически буравя серую шерстку укоряющим взглядом, но вот и нуждается Эпинэ в крысе, похоже, больше, чем крыс в нем. Отчего? Ну, может, оттого что Его Крысейшество интересуется сухарями и касерой больше, чем политикой, и с ними не надо каждую минуту думать, хотят тебя втянуть какую-нибудь несусветную дрянь, надуть или сразу убить. В общем, надо знать, что в этом мире есть еще хоть кто-то нормальный, пусть этот нормальный и крыса. На крысу-то он не станет коситься влюбленными глазами, как на Мэллит, а чтобы понять вменяемость последней, ко всему прочему, еще надо уметь переводить с гоганского на человеческий. Впрочем с этим маркиз уже вроде бы научился управляться...

Опустив руки со спинки придвинутого стула, Иноходец обогнул стол и опустился у его противоположного края, невольно любуясь очаровательным выражением, застывшим на лице девушки. Та, впрочем, все еще баюкая Клемента в ладонях, вскоре вновь приняла задумчивый вид и вернулась к причине своего визита. Извинениям Эпинэ не столько удивился, сколько расстроился. «Блистательный»... Ему и так хватает ума, чтобы понять всю невозможность его желаний, но зачем же увеличивать пролегающую между ним и гоганни пропасть, когда та и так велика по вине различия культур и его титула? Брови маркиза нахмурились, но перебивать Мэллит Робер не стал, тем более то, о чем та говорила, вызывало в нем противоречивые чувства.
Откуда гоганы знают про истинников? Впрочем, нет, не знают, иначе бы ставшая Залогом не прибежала бы к нему среди ночи выспрашивать о том, с кем они встречались и подвергались ли опасности. Но и эта мысль Эпинэ не понравилась. Неужели эта медноволосая куница пришла именно допытываться? Чтобы передать выясненное потом Енниолю? Неужели ее подослал Енниоль? Тогда что, выходит, Енниоль заметил, с каким восхищением Эр-При смотрит на девушку? Но разве он уже тогда?.. Так?! Голова шла кругом, но верить в умышленность и корыстность гостьи Робер не мог и не желал. И он бы рассказал, честно рассказал все про Клемента, тот который Преосвященство, и даже спросил бы у этих прекрасных глаз совета, но. Останавливало лишь то, что это не его дело, это дело Альдо и не просто дело, а дело тайное. Клятвы и обещания, в которых запутался принц, не нравились Эпинэ, но это не повод посвящать в них без ведома сюзерена посторонних. А Мэллит была посторонней — по крайней мере, с точки зрения Альдо и дела великой Талигойи.

— Сейчас много недобрых людей, — задумчиво протянул Робер, задумчиво пялясь на доски и понимая, что не может ответить на вопрос прямо, что надо выкручиваться, юлить, как того требует долг вассала, и рассеивать в душе Мэллит ненужные ей сомнения, беспокойства, как того требует сердце влюбленного. — Особенно для Альдо, ведь он принц, пусть и в изгнании. Это обстоятельство многим может мешать, но... — мягкий взгляд мужчины коснулся ресниц девушки, предельно честный, настолько же честный, как и ответ, заверение, готовое сорваться с губ, — смею вас заверить беспокоиться не о чем. Я не оставлю первородного и обещаюсь не спускать с него глаз, лишая всякой возможности попасть в беду, — пообещал он, тепло улыбаясь. Ну да, возможности попасть в беду у Альдо не будет. Они уже в нее попали. Вляпались так, что теперь нескоро отмоются. Только вот впечатлительным барышням, более того — барышням, ставшим частью этой беды, знать об этом вовсе ни к чему, все равно Эпинэ теперь придется вертеться волчком и выть волком, лишь бы никто не попал под жернова их глупой выходки с принцем раньше, чем смерть загонит их в угол. Загонит и добьет. И чем позже наступит это «раньше», тем лучше — вот о чем теперь предстоит позаботиться. Ну и еще кое-о-чем. Кое-чем, важном уже только для него, Робера. — И да, сударыня, вы меня бесконечно обяжете, если прекратите называть меня блистательным. Меня зовут Робер. Если вы ко мне пришли, значит, вы мне доверяете, как к другу, а к друзьям обращаются по имени.

Другу? Ну что ж, он сам это сказал. И катилась бы к Леворукому эта изолированность гоганов от мира! Он бы, согласись Мэллит, возможно, ее бы и выкрал, но в том, что от подобной выходки сама девушка прийти в восторг не соблаговолит,  Эпинэ был практически уверен. Слишком уж трясутся гоганские отцы над своими дочерьми, впрочем, они и талигойские тоже трясутся, только вот дочери этих талигойских отцов, не в пример гоганским, всегда найдут способ обхитрить родителя и поощрить приглянувшегося ухажера. Равноценного поощрения Робер от Мэллит не ждал, но о скромной милости просить все же смел. И просил.

Отредактировано Робер Эпинэ (2011-05-20 11:46:20)

0

20

- Обращаться на "вы" и по имени - дурная примета. Позволит ли блистательный... Робер говорить ему "ты"? - Мэллит доверчиво улыбнулась, продолжая поглаживать геройского крысенка, пережившего столкновение с кошкой. Звери умнее людей, они видят, чуют и знают, кого выбирать друзьями, и звереныш не зря выбрал друга Первородного. Блистательный Робер благороден и исполнен достоинства, он будет беречь принца ото всех бед, которые сможет увидеть, но он не может разглядеть то, что сокрыто даже от искушенных, что не в силах остановить человек... От этого Альдо будет беречь она, Залог и щит Первородного, но как объяснить это забывшим Кабиоха и сыновей его?
- Недостойная просит выслушать, выслушать и поверить, - разве можно просить о вере? Но ведь по-другому нельзя, иначе блистательный не примет браслета, посмеется и прогонит ее... - То, что для внуков Кабиоховых может показаться сказками и легендами, коими пугают неразумных детей, для племени моего - часть жизни и мира вокруг. Дважды по четыре дня тому назад рана, связавшая недостойную с Певородным и сделавшая ее Залогом, открылась - недостойная приняла на себя предназначавшийся Первородному удар, и потому я спросила, кто направил его. Верно, достославный из достославных спрашивал то же? Блистательный может уберечь Первородного от стали и свинца, от молвы и ошибок, но ему не под силу остановить дурное слово или дурной взгляд. Правнуки Кабиоховы знают и помнят, они подарили Первородному щит - меня...
Мэллит умолкла и посмотрела на Робера снизу вверх. В золотистых глазах читалась мольба, девушке оставалось только надеяться, что ее слова будут поняты, иначе все усилия канули впустую, но хуже другое: того, что она рассказала, говорить не следовало, но беглянка без оглядки раскрывала тайны своего народа, только бы заручиться доверием и поддержкой друга Первородного, которое было сейчас так отчаянно нужно. Что сделали бы достославные, узнай они, что Залог здесь, о чем она говорит? Наверное, заперли бы - ведь ее жизнь сейчас слишком ценна, но потом, конечно, наказали бы сполна...

0

21

Робер улыбнулся и коротко кивнул.
— Говори, — слетает с языка, но Иноходец и не спешит удерживать непривычное слово, словно сам пробуя на вкус это непривычное обращение «ты», подавая тем самым пример и словно бы чувствуя, как что-то меняется в их отношениях с Мэллит. Они становятся ближе? Возможно.
Прочее Эр-При слушает молча.
Старшие с детства пытались напугать Ро мистической чушью. Мальчик верил, а потом устраивал облавы на слепых всадников и кладбищенских лошадей, но те, ровно как и ундины, которым Эпинэ назначал свидания, с завидным постоянством на встречи не приходили и, сами того не подозревая, отбивали у ребенка всякую веру в чудеса. Произошедшее у ары до боли напоминало ребяческое увлечение, только Робер был уже не ребенком и у него, ровно как и у Альдо, большой веры в значимость свершаемого не наблюдалось. Только медовые глаза смотрели так, словно эту веру в нем и искали. И можно ли было не поверить? Хотелось бы. И не потому что сказанное было бы ужасным, окажись оно правдой, а потому что в голосе девушки сквозила забота. Та забота, которую может проявлять лишь любящее сердце.
Внутри Эпинэ что-то болезненно сжалось, а сам маркиз уставился на беззаботно отдающегося ласкам гоганни Клемента. Что ж, Робер, похоже, тебя можно поздравить. Видно, в этом мире даже крысы могут быть счастливее тебя. И удачливее. Впрочем последнее в отношении Его Крысейшества и так было очевидно с первой минуты их знакомства.

0

22

Разнежившись в теплых девичьих ладонях, Клемент уже было начинал дремать, где-то в глубине души радуясь заботе гостьи маркиза. Даже разговор не уловил, однако напряжение, повисшее в воздухе, почувствовал превосходно, и это заставило не только открыть глазки, но и вскинуться, прогоняя последние остатки дремоты.
- Фрррр.
Цепкие крысиные лапки ухватили палец гогани , а серая усатая мордочка обеспокоенно взирала на лицо медноволосой кунички. То, что ей грозила опасность, зверек чувствовал, но понять какая пока не мог.

0

23

- Ай! - едва слышно выдохнула Мэллит, вздрогнув. Крысеныш вдруг подскочил на ладони и вцепился лапками в ее палец, наверняка не намеренно, но все-таки царапая коготками нежную кожу. Чуть поморщившись, девушка осторожно отцепила лапки от пальца и стала поглаживать звереныша, пытаясь успокоить. Боль подействовала чуть отрезвляюще, гоганни исподлобья посмотрела на Робера и упавшим голосом закончила свою речь:
- Недостойная видит, что блистательный сомневается... То есть, прости, Робер. Я... хочу попросить. Если ты не веришь в силу моего народа, то, может, исполнишь просьбу? Просто так, чтобы недостойной было спокойнее...
Она сглотнула, бережно пересадила Клемента на стол и твердой рукой расстегнула замочки украшавшего тонкое запястье браслета, раньше скрытого широким рукавом рубашки. На миг задержала его в руках, грея теплом ладоней, потом протянула маркизу.
- Недостойная просит передать этот браслет Первородному. Я заговорила его у ары... Недостойная - щит, но и щит может не сдержать удара. Этот браслет, заклятый моей кровью, упрочнит нить, связавшую нас. Я прошу блиста... прошу тебя отдать его Первородному, - рука, сжимающая браслет, мелко дрожала, Мэллит понимала, что вся ее отчаянная затея сейчас зависит от одного слова маркиза. Ну, еще от того, сумеет ли он убедить Альдо принять нелепый подарок, но девушка почему-то не сомневалась, что сумеет. При мысли о том, что Первородный, возможно, наденет ее браслет, сердце сладко защемило. Сжавшись в комочек, Мэллит ждала ответа, как приговора.

0

24

Очутившись на столе, крысейшество деловито почистил и без того чистые усы. Скорее по привычке, поскольку едва закончив с этой процедурой, звереныш вновь метнулся к девушке, отчаянно цепляясь коготками за рукав рубашки.  То, насколько беспечно гогани относилась к своей жизни, Клемент чувствовал не меньше нависшей над ней опасности. Даже большей, чем над маркизом. Но Эпинэ-то  не промах, политику хоть и не любит, но себя в обиду не даст, а как быть с беззащитной девушкой? В надежде хоть как-то привлечь внимание к предстоящей беде зверек  отчаянно заверещал.

Отредактировано Крыс Клемент (2011-07-08 04:48:27)

0

25

Робер укоризненно посмотрел на звереныша и покачал головой. Приносить свои извинения за кого-то во второй раз можно было бы назвать дурным тоном, но выбора особенно не было — каким бы Клемент смышленным ни был, говорить он пока не научился, да и вряд ли научится. Не попугай.
— Прости его... и пусть лучше побегает, — добавил Эр-При, наблюдая за тем, как крыс перемещается с ладони на столешницу. Говорить Мэллит «ты» было все-таки на удивление легко, видеть крыса, снова в гордом одиночестве восседающего на столе, — приятно. По крайней мере, в голову больше не лезли странные сравнения и можно было улыбнуться. Немного, просто чтобы отвлечься от столь серьезной темы для вечера визита прелестной дамы. — Совсем голову потерял от внимания к своей персоне столь дивного создания.
Подняв глаза на Мэллит и лелея в душе надежду, что гоганни ухватится за сделанный им комплимент и уведет разговор в более веселую тему, Робер заметил на лице девушки волнение и понял, что мечты его напрасны. Он еще не знал, что разговор снова завернет к Альдо, просто пытался свыкнуться с мыслью, что его гостья совершенно не похожа на всех ранее известных ему женщин и потому вызывает к себе особый интерес. Особый, но, похоже, не взаимный. По крайней мере, слушая очередную просьбу Мэллит, Эр-При вновь размышлял о том, что то качество, в котором его интересна его новая знакомая сильно, слишком сильно отличается от того, в каком интересен ей он, чтобы не вызывать сожалений (если не жалости) к самому себе.
Удивляться сил уже не было. До удивления ли человеку, чьи чувства получили отказ, даже не успев получить своего названия, прозвучать вслух, стать известными своему объекту? Робер задумчиво смотрел пустыми глазами на тонкую серебристую дорожку в руке девушки и не решался прикоснуться к ней. Браслет. Он невольно наводил мужчину на мысли о брачных браслетах его народа, заставляя сравнивать их с тем украшением, что предлагала ему (даже не ему, а Альдо) гоганни, и оттого не зная, стоит ли браться за выполнение столь странной просьбы.
— Я не могу отказать в просьбе... — очень хотелось сказать «тебе», потому что возлюбленным никогда и ни в чем отказать не выйдет, но Эр-При нашел в себе силы скрыть ненужные чувства и превратить едва не ставшую столь личной фразу в обычную вежливость, — … даме. Я передам Альдо твой браслет... — пальцы коснулись согретого в руках Мэллит металла и скользнули по дуге, машинально ощупывая узор, словно бы стараясь найти на нем родовой герб, которого быть не могло. — И постараюсь убедить принца его носить.... Мэллит, — голос маркиза стал тише и чуть откровеннее, — дело не в том, что я не верю в силу твоего народа. Я ведь видел вашу магию... и Ару... Просто я, такие, как я... мы привыкли полагаться на коня, шпагу... собственную силу. Все это для нас в новинку, но... мы привыкнем.
То ли Эпинэ пытался вновь уйти от своих чувств, то ли обещал за себя и за Альдо, но говорил он проникновенно. И на крыса взгляд бросил вполне проникновенный, весьма красноречиво обещающий его убить, как только уйдет дама.
— Да что же с тобой сегодня происходит?!.. — пробормотал Эр-При, обращаясь к зверенышу и убирая браслет Мэллит в напоясный кошель.

0

26

Руки освободились, и девушка снова взяла зверенка в ладони, стараясь успокоить его. Браслет, ее почти невесомая ноша, был передан, а вместе с ним словно бы камень стократ тяжелее рухнул с души. Робер понял ее, поверил ей, обещал помочь, она разделила с кем-то свое бремя - и это внезапно принесло огромное облечение, даже дышать стало легче. Вдруг стало радостно и спокойно, так, что захотелось смеяться и петь. Возможно, уже завтра Первородный наденет ее браслет, который будет беречь его, свяжет их еще прочнее. Мэллит читала о традиции внуков Кабиоховых обмениваться браслетами в знак верности, и в мечтах уже называла свой обручальным, хоть и понимала прекрасно, что не ей предстоит назвать Альдо мужем. Залогу никогда не будет позволено уйти в чужую семью, а гоганни и дочь трактирщика никогда не сможет быть рядом с принцем, будущим королем. Но разве мечтать плохо? А Мэллит готова была до смерти довольствоваться своими грезами.
- Спасибо! - горячо поблагодарила она, облегченно улыбаясь. Подумав, прибавила задумчиво и чуть неуверенно. - Недостойная - дочь своего народа, ты - сын своего, у внуков и правнуков Кабиоховых разные пути и разные судьбы, но дышим, видим и думаем мы одинаково. Я всем сердцем благодарна... тебе за веру. Может ли недостойная впредь обращаться к тебе, если что-то случится?

0

27

Как мало нужно человеку для радости... Впрочем, мало ли? Альдо влез в сговор с гоганами, Эпинэ почти повторил подвиг принца и что-то наобещал гоганни. Что-то — что обязательно придется исполнить, а ты и понятия не имеешь как. Ты вообще ни о чем не имеешь понятия, просто не делаешь того, что сделать не можешь. Не можешь затормозить разогнавшегося на пути в неизвестность Альдо, не можешь отказать... не просто даме — девушке, которую ты любишь и которая не любит тебя. Поэтому она и улыбается. Потому что ты обещаешь спасти ее «рыцаря». Рыцаря, который с момента последней встречи и пары слов о ней не сказал! Разрубленный Змей!.. Тебе обещали, что ты не доживешь и до двадцати? Свернешь себе шею? Что ж, дожил. Через пару лет уже тридцать. Самое время исполнить запоздавшее пророчество, Иноходец...
Но ты не умираешь. Ты смеешься.
Смеешься, чувствуя, как потяжелел кошель, как на душе стало погано и холодно. Как тогда. Когда ты только очнулся в незнакомом городе, еще не зная, что позади смерть, а впереди — изгнание. Сейчас ты тоже не знаешь. Но много больше и много более важное.
— Ну, конечно, можешь! — пусть лучше Мэллит думает, что смеешься ты над нелепым предположением отказа. Девочке вовсе ни к чему знать, как устроен мир и что люди обречены страдать. Кто-то от потерь, кто-то от ран, кто-то от несчастный любви. А особо удачливые, как маркиз Эр-При, умудряются от всего и сразу. Впрочем, ладно, пора уже привыкнуть...  — Но лучше, чтобы все же ничего не случалось. Альдо в безопасности, я его в обиду не дам и тебе не надо меня за это благодарить. Мы же друзья, — Друзья. Один удачный, но считающий чувства обременительными, второй — жаждущий их, но не верящий во взаимность. — Но тебе надо быть осторожнее и самой, не гуляй по городу в одиночестве. Я могу защитить Альдо, но вряд ли твои родичи позволят мне защищать и тебя.
Не говоря уж о том, что быть в двух местах одновременно невозможно...
Робер не знал, как все еще может выносить этот разговор. Наверное, потому что девушка была юная и невинная. Наверное, потому что она еще могла мечтать, а он, почти разучившийся это делать, не смел спугнуть счастье, которое поселило в душе гоганни его обещание защищать сюзерена и которым сквозила легкая улыбка, ясный взгляд медовых глаз... Нет, он не мог не злиться, ни ревновать, ни сетовать на судьбу. Потом — может быть, но сейчас — нет. Сейчас он будет старшим братом, если угодно, другом, но никак не тем человеком, который разрушит чье-то счастье. Счастье той, которую сам Робер хотел бы сделать счастливой.

0

28

- Недостойной не нужна защита. Кого заинтересует мальчишка-виноторговец? - улыбка Мэллит стала чуть лукавой, озорной, как у замышляющей шалость девочки. - Мне следует вернуться до первых лучей, пока достославные молятся за закрытыми дверями, и только. Если блис... Робер желает защитить недостойную - пусть он бережет Первородного. И пусть ты не просишь благодарности за то, что будешь рядом с Первородным, но недостойная безмерно благодарна за доверие и дружбу.
Поднявшись, девушка выглянула в окно. Луна спряталась за облаками, едва заметно розовеющими на восходе, а значит, пора было уходить. Пусть дорога впереди недолгая, но ей еще надо спрятать одежду и проскользнуть к себе до того, как зажгут огни и слуги встанут к печам, а достославный Яинниоль пойдет проверять спальни домочадцев.
- Недостойная должна уходить... - с явной ноткой грусти сказала Мэллит, оборачиваясь. - Но, если ты позволишь, еще один вопрос... Первородный, он... говорил обо мне? О достославных... - девушка попыталась неловко смягчить прямоту первого вопроса вторым. Ей даже не важно было, что именно говорил, довольно было бы знать, что Альдо вспоминал о своем Залоге - уже эта мысль грела бы душу до следующей ночи луны.

0

29

Кого?.. Робер тихо хмыкнул, рассматривая собственные сцепленные в замок руки. Много кого. Грабителей, пьяниц, идущих домой под утро, проходимцев-задавак, готовых усмотреть в мальчишке объект для шуток и развлечения. Мало ли извращенных забав существует в мире, способных испортить человеку если жизнь, то день, правда, опознав в этом «человеке» хорошенькую девочку они скорее предпочтут сделать именно первое.
И все же Эпинэ промолчал. Если он правильно понял суть и назначение «залога», гоганни права и, чтобы сберечь ее, ему надо защищать Альдо. И он защитит, но сейчас принцу вряд ли грозит большая беда, чем пропущенный завтрак или чьи-то надутые губки... Робер не знал, в чьей постели — своей или «разумной вдовы» — провел ночь его друг, но в том, что сейчас он видит десятый сон, маркиз не сомневался. Сейчас!.. Когда эта девочка так рискует ради него!..
Смотреть на Мэллит было больно, но не смотреть Эпинэ тоже не мог. Хрупкая фигурка в проеме окна, за которым только-только рождался новый день. Робер даже успел удивиться: неужели они проговорили всю ночь? Ему казалось, что вечность, так тяжело было понимание того, что ты не любим. И все же отпускать медноволосую гоганни ему не хотелось.
— Позволь я все-таки тебя провожу?.. — Эпинэ рефлекторно подался вперед и оказался на ногах. Видимо, предчувствовал, что речь сейчас пойдет об этом. Предчувствовал — или прочитал по глазам, по пробивающемуся сквозь ночные тучи солнцу? — Говорил?..
Кажется, можно поздравить себя с очередной глупостью. Вскочить и теперь, глядя глаза в глаза, отвечать на такой вопрос... Он понял, зачем об этом заговорила гоганни. Не мог не понять, ведь сам влюблен и еще совсем недавно страдал от неизвестности. Гоганы так не интересовали девочку, как желание взаимности, которой не было и которую Роберу предстояло придумать, о которой надо было солгать при всем его неумении делать это. Потому что так поступают другие. Потому что Альдо, возможно, не желая того, врал гоганам и, не желая того точно, своими взглядами, этой маленькой куничке с золотыми глазами. Но как же хорошо, что она спросила именно так!..
— Мы... — улыбка все равно выходит неловкой. Как говорить о таком, зная правду, с девушкой, которая выдала эту самую правду совершенно случайно? Тебе же приходится не только говорить. Врать и юлить, надеясь, что твой друг все-таки не умудриться разбить очередное сердце. Ее сердце. — Мы много говорили об этом, — Робер снова смотрит на руки, потом — на усатую мордочку, снова высунувшую нос, — о тебе, вас, — и ведь это даже правда. Другое дело, та правда, в которой нет места любви. Разве что только твоей и ее... — думали, что мы можем и как быть дальше... — Создатель! Какой же бред ложится на язык, а ведь он все еще продолжает говорить! — Это несправедливо, что тебя подвергают опасности, но Альдо благодарен... — Что это? Его мысли или все-таки надежды, что принц думает так же? Нет, продолжать явно не стоит.
Робер сжал губы и тепло улыбнулся. С Альдо и так придется поговорить, значит, он замолвит словечко и о гоганни...

Отредактировано Робер Эпинэ (2011-08-16 21:22:28)

0

30

Улыбнулась в ответ и Мэллит. На душе потеплело от сбивчивых слов собеседника: Первородный говорил о ней со своим другом, значит, она осталась в его памяти не просто непонятным воспоминанием. Не зря ведь блистательный Робер сказал: "О тебе, о вас", выделив ее отдельно. Не зря он так улыбается, не зря заботится, беспокоится о ней - быть может, хочет помочь другу, сберечь ее - для принца? Быть может... Все, ведь мечта уже расправила крылья, затмевая и разум, и тревожное предчувствие, разливая в груди нежное тепло, подбадривая, даруя силы и волю противостоять хоть целому миру.
- Тебе в самом деле нет нужды беспокоиться. Недостойная не раз нарушала заветы, но всякий раз беды миновали ее, - сказала девушка с благодарностью. - Но... недостойной будет приятно, если путь придется проделать не одной. Если у блистательного... у тебя нет иных забот.

0


Вы здесь » Талигойский лабиринт » Агарис » Некоторые подарки имеют свойство разрывать сердце [24 З.Вет. 398; св.]