Талигойский лабиринт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Талигойский лабиринт » Дриксен » «Письма» [Осень 397 КС; доступ: только участники]


«Письма» [Осень 397 КС; доступ: только участники]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Название:  Письма
Краткое описание: Его Величество кесарь Дриксен читает письма капитана «Верной Звезды»
Место: Эйнрехт, дворец кесаря; корабль вице адмирала Бермессера «Глаубштерн»
Время: Осень 397 г. КС
Участники:  Его Величество кесарь Дриксен, капитан «Верной Звезды» фок Хосс
Доступ на чтение: закрыт для всех, кроме участников

0

2

Проставив число и время на чистом листе бумаги, фок Хосс задумался. Наверняка ему было бы проще писать письма несуществующей любовнице. Но Говарда брала оторопь, стоило ему вспомнить, кому эти письма предназначены на самом деле. Кесарь при личной встрече произвел впечатление остроумного и веселого человека, но есть предел всякому веселью.
Записав существенные для себя и несущественные для шпионажа детали, такие как дрейф корабля и состояние погоды, фок Хосс кратко изложил события прошедших суток. Совершенно не представляя, похоже ли написанное им на донос хоть отчасти. Вот в том, что эти доносы местами напоминают шканечный журнал, фок Хосс не сомневался. Вдобавок, капитан помнил о том, что на корабле мог оказаться еще кто-то из упомянутым кесарем людей, наблюдающих за вице-адмиралом. И по сей день он не представлял, кто бы это мог быть. Хоть и присматривался потихоньку к окружающим. Доносы фок Хосс писал на свежую голову, с раннего утра, вспоминая то, что могло показаться существенным.
Говарда радовало то, что подозрительного в происходящем он не находил. Во всяком случае, в том, что фок Хоссу удавалось увидеть за довольно насыщенный привычными корабельными буднями день.
Короткая беседа Вернера с корабельным священником – отец Адельм обратился к вице-адмиралу с несущественной просьбой, тот ответил вежливым согласием. Совместный обед – разговор был очень короткий и касался Агарисской делегации. Со своим адьютантом, Клаусом фок Хеллерштерном, вице-адмирал обсуждал содержание книги – Говард не собирался слушать всю лекцию Вернера, но суть уловил – речь шла о новом произведении, модной в Эйнрехте новинки. Совершенно точно, не запрещенной ни светской ни духовной властью.
И состояние команды – впрочем, тут все было в полном порядке – вице-адмирал поддерживал на «Верной Звезде» строжайшую дисциплину и случаев из ряда вон выходящих попросту не происходило.
Перечитав письмо… донос, чего уж там, фок Хосс понял, что все совершенно невинно. Слишком невинно. И оттого очень подозрительно.
Он поставил подпись и дату, сложил письмо, обернув белой нитью и запечатал его кесарским подарком.

Отредактировано Говард фок Хосс (2013-03-27 00:17:47)

0

3

Читать подобного рода письма лучше вечером. Перед отходом ко сну, когда о дневных заботах можно уже забыть до утра.

Но все-таки до вечернего туалета и все еще оставаясь в своем кабинете. В конце концов, письма не любовные.

Закончив на сегодня с бумагами, Готфрид со вздохом отодвинул кипу бумаг от себя. Встал, потянулся разминая мышцы спины, прошелся по кабинету, растирая застывшие за день от сидячей  работы плечи и вспоминая лицо капитана. Лицо честного забияки, готового на безрассудства.  В том числе и на смерть ради идеалов. Кесарь усмехнулся - в этом они были похожи.

Плеснув вишневой настойки из графина, он взял доставленное днем письмо и придирчиво осмотрел печать и условленную нить. Удовлетворенно хмыкнув, устроился поудобнее в кресле  (вечером такую роскошь уже можно себе позволить) и устроив рюмку на столике для шадди погрузился в чтение.

Как и ожидалось, первое послание было весьма невинным. Невинным, но все же... Оно передавало атмосферу духа на корабле. Атмосферу, которую сам капитан почитал весьма естественной, но которую ни один внешний шпион не мог бы передать кесарю в столице. Это было как... как побывать на самом корабле, почувствовать ритм жизни команды, проникнуться вещами их интересовавшими -  погода,  Агарисская делегация, новинка  из Эйнрехта... Кесарь закрыл глаза и с удовольствием представил себе качающуюся палубу, крики чаек, солнечный свет, брызги в лицо... Капитан делал много больше, чем мог предположить - он давал возможность не только получить ценную информацию из первых рук, но и прочувствовать другую жизнь, совсем иную, полную приключений. Такую, какой у кесаря быть не могло.

Открыв глаза, Готфрид улыбнулся самому себе. Капитан ему понравился. И стоило ждать его писем. В том, что они доставят не только пользу, но и удовольствие, кесарь больше не сомневался.

Вытряхнув в рот последние капли настойки и внезапно почувствовав  в ней вкус настоящей летней вишни кесарь поднялся, дабы отправиться в спальню. Уходя, письмо он забрал с собой.

Отредактировано Готфрид Зильбершванфлоссе (2013-03-30 01:03:09)

0

4

Дни шли, фок Хосс привык и к своему ежеутреннему «дневнику» и к кольцу на пальце. Он узнал много нового и о себе и о жизни доносчика. Оказывается, раньше Говард был непростительно невнимателен. Теперь он замечал гораздо больше – от малейших недочетов работы команды до случайно оброненной фразы.

В какой-то момент фок Хосс стал видеть заговор во всем, в чужой невнимательности и небрежности, в смехе, причины которого он не знал. Капитан ничем не показывал своей подозрительности, а потом и вовсе постарался придти в себя, понимая, что дальше так продолжаться не может. Вернуть разум с трудом, но удалось, но фок Хосс понял природу некоторых ложных доносов. Чрезмерное желание их обнаружить приводило к измышлению несуществующих провинностей.
Подобного не заслуживали не читающий письма кесарь, ни заподозренный им в неизвестных капитану грехах фок Бермессер.

Раздираемому противоречивыми чувствами доносчику везло – рейд обещал быть спокойным, погода благоприятствовала, а принятая на «Верной Звезде» строжайшая дисциплина давала все основания с затаенной гордостью приписывать «в порядке, как обычно» в конце фразы о состоянии дел на корабле. Хорошо подобранная команда знала свое дело и вице-адмирал пожинал плоды своих стараний при её формировании.
Будучи не вполне уверенным в ценности своей информации, Говард записывал всё, что мог видеть и так подробно, как мог. Скрупулезно протоколируя события рейда, фок Хосс почти дословно передавал сказанное вице-адмиралом. Но перечитывая свое письмо, он отчетливо видел, что фок Бермессер  даже если и был заговорщиком, то ни малейшим намеком этого не выдавал.

«Вице-адмирал чист, как слеза младенца. По крайней мере, теперь я с твердой уверенностью и под любой присягой могу подтвердить, что Вернер ни к чему преступному не причастен».

Отредактировано Говард фок Хосс (2013-03-30 18:47:19)

0

5

Как мило! Ну просто идиллия!

Читая очередное послание капитана кесарь не мог удержаться от насмешливой улыбки. Впрочем, насмешливость была напускной и он прекрасно отдавал себе в этом отчет.

Они живут не в сказке и описываемые фок Хоссем идеальные спокойствия и порядок не могли продолжаться вечно. То, что капитан со всем усердием выполнял взятое  на себя задание сомнений не вызывало - его послания  были уверенными и между строк сквозила явная гордость за свой корабль и за порядок на нем. Что ж, скорее всего тем сильнее будет буря, когда она разразиться.

Готфрид не был суеверен. Но он слишком хорошо знал жизнь.

Отредактировано Готфрид Зильбершванфлоссе (2013-04-08 10:59:41)

0

6

«18-е Осенних Молний 397 г. КС»

Говард вывел дату и уставился на бумагу тяжелым взглядом.

«Заговор всё-таки был. И кесарь об этом знал. Но вот зачинщик – не Вернер. Как теперь вице-адмирал сможет доказать свою непричастность к случившемуся – ума не приложу».

Фок Хосс мог бы понять Вайса, мог бы… он сам ненавидел Талиг, как личного врага и считал, что иного приветствия, кроме бортового залпа, ни один фрошерский корабль не заслуживает. После разговора с Его Величеством, случившееся позавчера приобретало иную окраску. Два корабля потеряны, один из которых – флагман! Это несмываемый позор. Было жалко «Ноордкроне», было жалко наверняка погибшего адмирала цур зее – хотя оружейник, будь он жив, собственноручно свернул бы шеи всему командному составу «Верной Звезды» за то, что произошло.

«А ведь Готфрид оружейнику покровительствует».

Тихо застонав, фок Хосс придвинул к себе злосчастный лист. Ровные сухие фразы – не письмо, не донос, протокол. Не давая оценки событиям, Говард описал весь инцидент – от начала до конца. Перечитал и задумался, созерцая написанное. В глазах двоилось от напряженности последних дней. Он снова перечитал письмо. Все было неправильным. Точнее, все было гениальным и замечательно продуманным. Восхитительный по простоте и коварности план… Против Кальдмеера? Но «Ноордкроне» и «Глаубштерн» были в равной опасности. Против Вернера? Возможно, но откуда у вице-адмирала такие враги? Мысль о том, что Его Величество, недолюбливающий фок Бермессера мог…

«Да не мог он. Такой ценой для Дриксен кесарь не мог. Глупо. Он в любой момент мог убрать Вернера, никому не отчитываясь в своих действиях, своей властью».

Говарда удручало уже то, что он вообще мог подумать о таком. Испытывая вину перед кесарем за одни только мысли подобного рода, он снова читал и перечитывал свой донос.
Смерть Деккера особенно удручала. На корабле находился если не зачинщик, то исполнитель, выполняющий его прямые указания. И это явно был не Хелле Вайс. Впервые в жизни фок Хосс жалел об отсутствии представителей Тайной канцелярии на борту. Вернер делал все, что мог, но опросить всех – чтоб выяснить, с кем общался в последнее время погибший премьер-лейтенат Деккер, чтоб по нескольку раз расспросить тех, кто покажется подозрительным… Для этого было нужно время и опыт. Вице-адмирал совершенно точно не располагал временем и, наверняка у него не было опыта подобного рода.
«Вернер и допросы… Это плохо сочетается. Полагаю, вице-адмирал сейчас в ярости. А мне уже совершенно не сложно смотреть ему в глаза с подобным камнем на душе. Кроме того, для меня это уже и не камень. Особенно в свете позавчерашних событий. Лучше мой правдивый пересказ, чем чей-то еще. Хотя он будет, разумеется. И хорошо, если один».
Недрогнувшей рукой Говард дописал собственные выводы относительно смерти Деккера и его неведомого соучастника. Корабль возьмут под охрану сразу по прибытии. Фок Хосс криво усмехнулся.

«Под арест, не под охрану. Тем лучше – будут бдительней охранять».

На свои способности в деле раскрытия убийцы он не полагался совершенно. Но попробовать стоило. Этот донос вышел куда как содержательней любой исповеди. Фок Хосс запечатал письмо и сидел, поворачивая в пальцах подарок кесаря и бездумно любуясь сложным узором. Все обернулось совсем не так, как он рассчитывал. Теперь капитан «Верной Звезды» располагал грядущими обвинениями в безответственном подходе к набору команды, возможно, заговоре и срыве мирных переговоров. Все вместе и каждая по отдельности, провинности впечатляли.

«И я, право, теряюсь в таком богатом выборе. По крайней мере, во лжи Его Величеству меня будет нельзя обвинить. Впрочем, об этом стоит молчать, пока он сам не решит напомнить. Не думаю, чтоб он многих поставил в известность своей переписки».

Усмехнувшись, капитан вернул кольцо на палец.

«Изо всех моих доносов это письмо должно показаться кесарю наиболее любопытным».

0

7

«20-е Зимних Скал 398 г. КС. Раннее утро, кабинет кесаря»

Готфрид перечитал письмо дважды. Второй раз - медленно, обдумывая каждую деталь.

Рейнгард хорошо наладил доставку писем - послание капитана пришло всего на полдня позже тайного гонца - из тех, в чьи обязанности входит загонять лошадей в мыло, дабы  доставить новости в столицу как можно скорее. Официальный прознатчик описывал произошедшее крайне скупо - только известные факты. Это было правильно - эмоции информаторам до'лжно было оставлять за бортом , дабы ненароком не исказить смысл произошедшего. Но зато описание событий капитаном прекрасно дополняло сухое перечисление фактов, более того, оно давало им жизнь. Показывая растерянность, негодование, скорбь и смятение, царившие на "Верной звезде" в момент написания письма.

Вот, значит, адмирал, вы и в беде. Причем большой.

Готфрид встал, заложил руки за спину и медленно отмеряя шаги прошелся к окну, у коего остановился, созерцая сумрак предрассветного  зимнего парка. Созерцая, но не видя.

Бермессер допустил чудовищный просчет, за который его голова вполне могла полететь на эшафот, причем с громкой помпой. Но то, что к заговору он не причастен, кесарь не сомневался. Вернер не так глуп. Таким образом, вставало три вопроса: нужна ли короне голова Вернера, кто стоит за провокацией и что делать для поднятия боевого духа на флоте. Не говоря, разумеется, об улаживании конфликта с Талигом, но это дело дипломатов: провокация очевидна, у Талига нет оснований полагать, что Дриксен действительно хотела обострения отношений. Таким-то способом!  Тем паче, что из ситуации Талиг вышел полным и единоличным победителем.

Так что вернемся к первому пункту. На первый взгляд это должны быть недоброжелатели Фридриха, ведь общеизвестно, что Вернер его протеже. Но фактов для окончательных выводов катастрофически не хватало. Надо вызывать Рейнгарда и ждать новых писем от капитана.

После 10 минут, проведенных у окна, кесарь впервые сфокусировал взгляд на еще темном парке и белеющих в предрассветном сумраке шапках деревьев в снегу. Привычный в Дриксен пейзаж. Красиво.

Отредактировано Готфрид Зильбершванфлоссе (2013-04-08 18:59:06)

0

8

Возвращение было довольно унылым. Притихшая команда старательно выполняла свои обязанности. Несмотря на обычную сдержанность фок Бермессера, на глаза вице-адмиралу лишний раз старались не попадаться. А Говард мысленно перебирал все возможные аргументы для оправдания вице-адмирала. Теперь только от желания Готфрида зависело – будут ли расследовать это дело или же Вернер попрощается с жизнью. В любом случае, последствия будут.
Доброжелательность и любезность кесаря капитан очень хорошо помнил. И взгляд Его Величества – Говард не нашел в нем притворства. Кесарь веселился над неловкостью своего собеседника, но по-доброму, не досадуя на него. И искренне желал процветания кесарии. Может, не столь непримиримо и жестко, как Говард, не ценой порабощения прочих государств – и фок Хосс это понимал – но цель у них была общая.

«Если бы мы желали напасть – это был бы не единичный выстрел. И мы были бы подготовлены! А так… как глупо всё получилось».

Капитан постоянно думал о письме – возможно последним в этом рейде, но дальше обращения к Его Величеству не продвинулся. Повторяя его про себя, он чуть было не обратился так к задумавшемуся о чем-то вице-адмиралу, поймав себя за язык буквально в последний момент.
Фок Хосс проглотил обращение, напрочь забыв о том, с чем шел к Вернеру и тихо удалился, признавая, что он – худший из прознатчиков. Утерев холодный пот, капитан пообещал себе, что примется за письмо этой же ночью. Оно вышло недлинным. Ветер благоприятствовал, а холод был наименьшей из проблем, волнующих команду «Верной Звезды». Упомянув, что солдаты у арестованного сменяются каждые две склянки, что происшествий пока что не случалось – уже случившегося хватило с лихвой, Говард застыл над письмом.

«А ведь еще есть и Фельсенбурги. И они захотят узнать подробней о том, при каких обстоятельствах их наследник сгинул вместе со своим адмиралом цур зее. А узнав…»

До этого момента Фельсенбурги казались фок Хоссу недосягаемым надменным кланом. И теперь Говард очень не желал сближения. Тяжело вздохнув, фок Хосс представил себе чувства семейства, потерявшего подающего надежды отпрыска.

«Я бы мстил».

Вдобавок, у Говарда как-то вылетело из головы, что Руперт еще и родич кесаря…

«Хотя юного Руперта, мы, можно сказать, своими руками…»

Это стало последней каплей. Стараясь не думать о будущем, капитан перечитал письмо, понимая, что ничего существенного не написал, запечатал его подарком кесаря и остаток ночи проворочался без сна.

Отредактировано Говард фок Хосс (2013-04-13 19:13:41)

0

9

«Раннее утро  20-го дня Зимних Скал 398 г. КС»

Сделав глоток ароматного шадди, кесарь аккуратно поставил чашечку из тонкого нежно-голубого фарфора на блюдце. Очень аккуратно поставил. Нарочито аккуратно - дабы не запустить ею изо всех сил в стену. Хорошо, что сдержался. А то потом надо было бы менять обивку, а именно тот оттенок светло-синего, что ему нравился подобрать было бы нелегко. Прошлый раз поиск нужного материала у обивщиков занял несколько месяцев и искали его по всему Дриксен - кесарь должен уютно чувствовать себя в своей Малой Гостиной.

Только что прочитанное письмо Готфрид все еще держал в руке. Сделав несколько вдохов-выдохов - привычка усвоенная с молодости, дабы усмирять свой бурный нрав и не творить глупостей, о которых можно впоследствии пожалеть - Готфрид суммировал в уме все прочитанное.

Две разбитые пушки,  пробитая в нескольких местах обшивка,  команда в унынии,  вице-адмирал очень и очень огорчен.

То, что от Бермессера теперь можно было  избавиться с особой легкостью, при этом сделав его причиной всех неудач, недавно произошедших на флоте было слабым утешением. Устранить нелюбимого протеже Фридриха при желании можно было и раньше, а вот выяснить судьбу графа Фельсенбурга и адмирала цур зее это не помогало. К тому же, для флота лишиться и адмирала и вице-адмирала означало двойное обезглавливание. Пусть Бермессер более походил на придворного интригана нежели самозабвенного вояку, порядок на вверенных ему кораблях он поддерживал безупречный, а, главное, у него был статус, способный поддержать моральный дух моряков после такого сокрушительного поражения.

Статус есть, но есть ли мозги со всем справиться? И, главное, не он ли стоит за всем произошедшим? Конечно, выстрел был с его корабля - слишком прозрачно, ведь о его устремлениях вновь занять место Кальдмеера знает вся Дриксен. Вот только не на гениальность ли простоты был расчет?

Готфрид непроизвольно потянулся к серебряному кофейнику, но тот был пуст. На звон колокольчика появился молчаливый лакей, вышколенный как и все слуги во дворце.

- Шадди сейчас и барона Рейнгарда на вечер. Со срочным докладом о положении дел на флоте.

Светловолосый, довольно молодой лакей бесшумно поклонился и исчез за дверью. В ожидании шадди Готфрид рассматривал неясные силуэты деревьев в неровном свете тусклого северного утра, которое медленно но верно побеждало ночь на окном.

Отредактировано Готфрид Зильбершванфлоссе (2013-04-21 12:29:48)

0

10

После отбытия в столицу кесарии вице-адмирала, который взял с собой своего адьютанта и предполагаемого участника заговора, фок Хосс впал в крайнюю подозрительность. Убийца премьер-лейтенанта должен был быть на борту охраняемого (слово «арестованного» Говард старался не произносить даже про себя) корабля. Подавив нездоровое желание четырежды в день лично пересчитывать всех по головам, капитан оставил это нужное дело для ежедневных построений.
Фок Хосс старался поддерживать тот же порядок, что и при Вернере, но знал, что вынужденное безделье и ожидание неизвестного скоро начнет приносить свои плоды. О том, что будет с вице-адмиралом, он старался не думать. В голову лезли мрачные мысли, кесарь обещал помиловать фок Бермессера при такой возможности, но вот будет ли она, эта возможность? Дело о возможном заговоре могло затянуться надолго.
Всматриваясь в членов команды, Говард пытался хотя бы вычислить тех, кто не мог быть этим убийцей. По его предположениям, самым наименее подозреваемым из ныне присутствующих на корабле, был отец Адельм.

«Хотя и он…очень удобно быть священником, всегда вне подозрений».

Не уверенный в нужности доноса о том, что происходит на «Верной Звезде» без вице-адмирала, фок Хосс все же написал Его Величеству последнее письмо.

«Скорее всего, на этом моя деятельность прознатчика окончена. Вернер должен быть уже на полпути в Эйнрехт, если кесарь захочет подробностей, он сможет получить их у объекта моей слежки».

Тем не менее, Говард честно описал и отъезд вице-адмирала и настроения на корабле – тревожность команды постепенно сменялась усталой злостью, да, порядок соблюдался, но и матросы и офицеры не могли не задумываться о своем будущем после происшествия.

«Это будут самым глупым поводом для начала войны, если таковая случится. Самое досадное, что такую долгожданную  войну высшему составу командования «Верной Звезды» скорее всего, придется пережидать в уютных подвалах Тайной Канцелярии. Обидно».

Осознание того, как сейчас по поводу случившегося иронизируют фрошеры – и не без повода - было одним из самых неприятных моментов, сразу после мысли о судьбе фок Бермессера.
Полный досады капитан не позволял себе впасть в уныние, был со всеми ровен и приветлив, как всегда, но на душе скребли закатные кошки.
Он написал Его Величеству о своих опасениях относительно того, что убийца Деккера до сих пор на корабле. Численность команды оставалась прежней, с учетом убитого и выбывших в Эйнрехт. Еще капитан упомянул о том, что на его просьбу усилить охрану «Верной Звезды», ему ответили согласием и охрану усилили.

«По крайней мере, хоть отметят коменданта порта. Он сделал все, что мог, я, видимо, тоже. Знал бы как – сделал бы больше».

0


Вы здесь » Талигойский лабиринт » Дриксен » «Письма» [Осень 397 КС; доступ: только участники]