Талигойский лабиринт

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Талигойский лабиринт » Эпинэ » Герцог и барон [22 В.С. 398 КС; только участники]


Герцог и барон [22 В.С. 398 КС; только участники]

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Название: Герцог и барон
Краткое описание: разговор Ойгена Райнштайнера и герцога Анри-Гийома Эпинэ
Место:  замок Эпинэ
Время: 22 Весенних Скал 398 КС
Участники: Ойген Райнштайнер, Анри-Гийом Эпинэ
Доступ на чтение:  только участники

0

2

Один из личных слуг герцога Эпинэ подбежал к барону.

- Командор Райнштайнер, герцог ожидает вас в кабинете.

0

3

Райнштайнер кивнул и молча поднялся вслед за слугой в кабинет, наверное, столь же древний, как и его хозяин.
Главное - помнить, что герцог - больной старик. Вдову Эр-При уже и так едва до обморока не довел, не хватало еще уморить старого герцога - Мараны только порадуются. Зато кардинал будет в ярости.
Поэтому - аккуратней.
Ойген отвесил благообразному старцу неглубокий, но весьма почтительный поклон:
- Господин герцог, приношу свои извинения за то, что потревожил вас своим визитом, но я уполномочен провести проверку южных графств. Обещаю, я не отниму у вас много времени.

0

4

Поприветствовать не сказать чтобы желанного гостя герцог и не подумал. Вместо этого он смерил барона не сулящим ничего хорошего взглядом из-под густых бровей и хмыкнул:
- Да, потревожили. Извинения ваши тут едва ли помогут.
"А уполномочен ты шпионить, это ясно, как день".
- Мне остаётся только надеяться, что не отнимете. У меня тут было всё спокойно до вашего приезда, и я желаю, чтобы так всё и осталось после оного.
Анри-Гийом умолк, поджав губы и продолжая буравить гостя взглядом.

0

5

Приглашения присесть, чтобы продолжить беседу, Ойген решил не дожидаться. Ненужная трата слов и времени. Он переставил стоящий здесь же стул и сел так, чтобы видеть лицо старого герцога.
- Наши желания, господин герцог, полностью совпадают.
«И в краткости моего визита и, особенно, в том, чтобы в Эпинэ было спокойно».
Райнштайнера резкий и прямолинейный собеседник вполне устраивал, поэтому бергер сразу перешел к интересующей его теме:
- Вы довольны губернатором Колиньяром?

0

6

Старый герцог нахмурился ешё больше.
- Так вы приехали выведать это - доволен ли я Колиньяром, -  чтобы потом доложить ему, потому что он сам не соизволил? Или потому что редкостный трус? - Анри-Гийом не особо пытался сдерживать свои чувства по поводу вышеупомянутой личности, но явного гнева не выказывал. Зачем скрывать отношение к колиньярскому отродью, если оно известно и без того?
- Впрочем, это благо для меня и для моего дома, что этот прохвост не явился сюда самолично, - чуть тише, но всё равно возмущённо процедил герцог Эпинэ, смерив Райнштайнера таким взглядом, как будто вопросов получше от него уж и не ожидал.

0

7

- Мой доклад предназначен не для губернатора Колиньяра.
Райнштайнер запомнил сдержанный гнев собеседника, даже если тот не захочет уточнять необходимые подробности, какой-то результат уже есть. Но герцога следовало разговорить. Вспышки недовольства старика мешали получению необходимых результатов.
- Я здесь ради блага провинции. Поэтому прошу вас уточнить причину, по которой вы недовольны губернатором. Если вы сочтете это ниже своего достоинства, я пойму. И мы перейдем к следующей интересующей меня теме. О вашем внуке. – Бергер замер, как изваяние, внимательно глядя в лицо собеседника.
«А теперь не сводить с него глаз, отмечая любую реакцию герцога».

0

8

Если герцог Эпинэ и был слегка обескуражен прямотой барона, то решил не подавать виду. Он продолжал буравить его недоверчивым взглядом, размышляя об истинных целях этого человека и тех, кто его послал сюда. Чепуху о "благе провинции" он не удостоил вниманием. Такие как Дорак и его псы думают только о себе и своей власти.
- Спасибо за ваше понимание, - поджав губы, лаконично ответил Анри-Гийом без тени благодарности.

Однако последняя фраза смела все предыдущие размышления Повелителя Молний.
Гневно сверкнув взглядом, старик резко подался вперёд, не обращая внимания на больные суставы:
- Как вы смеете! Упоминать Робера... Он был изгнан много лет назад. Неужели вы и теперь не можете оставить его в покое? - герцог в сердцах стукнул об пол концом трости, которую держал в руке даже сидя.

+1

9

Несдержанность хозяина дома никак не повлияла на ровность интонаций Ойгена.
- Господин герцог, я задал вам этот вопрос, рассчитывая на ваше понимание. Будь мои намерения недобрыми по отношению к маркизу Эр-При, я сейчас разговаривал бы не с вами, его дедом, человеком, представляющим его интересы…
«… а с наемными убийцами. И разговаривал бы, вероятно, не я».
- Я желал бы встречи с ним. Ваш внук может получить надежду на возвращение. Если же он пожелает остаться в изгнании, неволить Робера Эпине никто не станет. Будет справедливо дать выбрать свою дальнейшую судьбу самому маркизу Эр-При.
Пока что Райнштайнер не увидел ничего интересного – больной вспыльчивый старик, обеспокоенный судьбой единственного выжившего внука. Герцог Эпинэ отреагировал предсказуемо бурно, поэтому со следующим вопросом Ойген предпочел не тянуть:
- Вы знаете, где находится маркиз Эр-При на данный момент? Как давно он с вами связывался?

0

10

Вот оно! Дурные предчувствия не обманули. Враги желают добраться до единственного оставшегося на свободе Эпинэ, и даже не скрывают этого.
Старый герцог рванул шнур с колокольчиком так яростно, что тот чуть не оборвался. В дверях явился обеспокоенный слуга.
- Возьми у Октавиуса мою настойку и принести. Только живо!
Показывать свои старческие слабости перед чужаком не хотелось, но он должен быть уверен, что ему хватит сил для того, чтобы дать тому достойный отпор.
Слуга мгновенно исчез.
- Я знаю, что принесёт моему внуку встреча с вами! - снова обратился он к гостю, теперь уже нисколько не скрывая своему к нему отношения. - Он уже выбрал свою судьбу. Мы все выбрали, но не все выжили! А вы хотите найти выживших и уничтожить, чтобы ничто не помешало Дораку править и навсегда убить надежды на возвращение истинного порядка вещей! Думаете, я не понимаю, зачем вы расспрашиваете о моём Робере? Вы хотите заманить его в ловушку! Но я вам не позволю, слышите? - в подтверждение своих слов Анри-Гийом угрожающе потряс тростью, чуть не задев ею Райнштайнера, но не слишком заботясь о его безопасности. - Вы не посмеете больше расспрашивать о маркизе Эр-При. Вы не будете вмешиваться в дела моей семьи. Проверяйте тут, что хотите, а потом убирайтесь и больше не смейте показываться мне на глаза, и передайте тому, кто вас послал, что они не доберутся до моего единственного внука. Они вообще ни до кого больше не доберутся!
Повелитель Молний был воодушевлён, если не сказать больше, и это отразилось на его речах. Его вдохноляло то, что враг, наконец, перед ним, он имеет конкретное лицо и имя, и с ним можно воевать открыто, - ибо делать это с постоянно увиливающей от разговора Амалией, её невнятно лепечущим муженьком или скрывающимися в своих владениях в безопасности Колиньяром и в столице Дораком было невозможно, и это бесило. Но теперь они все узнают, как же Повелители Молний на самом деле их "боятся".

0

11

Внимательно выслушав каждое гневное слово собеседника, Райнштайнер проследил взглядом движения тростью и молчал, пока герцог Эпинэ не иссяк. Впрочем, Ойген рассчитывал на продолжение. Доводить вспыльчивого старика до приступа не входило в планы бергера, поэтому он спокойно возразил собеседнику:
- Прошу прощения, господин герцог, но вы ошибаетесь. По моим сведениям, маркиз Эр-При находится в Агарисе. О какой ловушке вы сейчас говорите?
Вернулся слуга с настойкой и Ойген умолк.
«Досадно, что у герцога будет время обдумать ответ. Впрочем, есть надежда, что в силу своего нрава Эпинэ этим временем не воспользуется».

0

12

Герцог выхватил у слуги настойку, со стуком поставил на стол и велел тому уйти. Затем нервно вытер платком вспотевший от чрезмерных усилий лоб. Сдаваться Повелитель Молний не собирался. Противник, видимо, тоже.
В суть его слов Анри-Гийом уже не вникал. Его неприятно поразило то, что командор как ни в чём ни бывало продолжал гнуть своё, да ещё и остался совершенно невозмутим, как будто считал себя правым. Ещё никто не смел так открыто перечить герцогу Эпинэ, обычно собеседники его боялись. Даже наглые Мараны - они даже мимо его покоев шастали с опаской. И сложно было понять, что же на самом деле теперь так взбудоражило старика больше - то, что ему осмелились перечить, или беспокойство за Робера, который был его единственной надеждой вернуть Талигойю.

- Вы продолжаете... - задохнувшись от гнева, проговорил герцог. - Я сказал вам - не смейте, а вы продолжаете выспрашивать! Ваши сведения оправляйтесь докладывать Дораку, он их, знамо, ждёт. А я в них не нуждаюсь. Я и так знаю, где мой внук. Что вы с ним сделали и хотите сделать! Вы... и ваши... те, кто вас прислал... - Анри-Гийом не без труда поднялся с кресла, надвинувшись на собеседника, как грозовая туча, и, подобно ей же, громыхая раскатами:
- Вы... убили Магдалу! Точнее, не вы, но по его приказу, это я знаю точно! Убили всех моих детей и внуков. Мою невестку, потому что она не живёт без них! Вы убили Талигойю, а теперь жаждете моего Робера! - герцог, распаляясь от гнева всё более, чуть ли не брызгал слюной, лицо его побагровело, а руки бессильно застряслись. - Но вы его не получите, слышите? Я не позволю! Моя королева... она не позволила бы! И я не позволю. Убирайтесь, сейчас же! Вы в сговоре с Маранами! Да, вы с ними в сговоре, - зачем-то, словно убеждая себя, повторил Анри-Гийом, и словно бы теряя нить своих речей, но изо всех сил держась за них, как за нечто спасительное. - Можете убить - всех, но Талигойя восстанет! Терпеть выродков Колиньяров у себя в доме и на своей земле я не буду! Вы пожалеете, и Дорак тоже!.. Пожалеет...

Старый герцог вдруг глухо и резко опустился в кресло - почти упал - так, будто вложил в свою отповедь последние силы, неловким движением смахнув склянку с настойкой на пол, отчего стекло разлетелось вдребезги с колким глухим звоном. Его губы приняли неестественный синюшный оттенок, рука дёрнулась к груди, он хватал ртом воздух - всего секунду, продолжая - уже не кричать - хрипеть: "Я не позволю... Вы не достанете его!.. Убирайтесь!.. Моя королева... " - и вот, через какое-то мгновение вдруг совершенно затих. Его грудь не вздымалась, голова откинулась набок.

0

13

Хозяин дома опустился в кресло – вспышка гнева дорого ему обошлась. Райнштайнер выглянул за дверь, благо слуга стоял тут же, велел ему немедленно привести лекаря.
Вернулся в комнату, распахнул окно и подошел к креслу, вспоминая действия про подобных приступах.
Не обращая внимания на попытки старого герцога что-то сказать, расстегнул верхние крючки на камзоле лежащего и развязал шнуровку на горловине его рубашки.
Ойген вынул из стоящей на столике вазы цветы, плеснул водой на ладонь и несколько раз прошелся мокрыми ладонями по груди и вискам герцога Эпинэ.
Нюхательной соли Райнштайнер при себе не имел, о чем сейчас сожалел, отметив исправить это упущение себе на будущее.

0

14

Грузный и уже далеко не молодой магистр Октавиус добрался до покоев герцога Эпинэ так быстро, как только смог. Он лишь на мгновение испуганно замер на пороге, потом ринулся к монсеньору. Попутно одобрительно взглянул на открытое окно, печально покачал головой, увидев разбитое стекло на полу. Перепуганный слуга застыл в дверях, уставившись на тело герцога во все глаза.
Доктор чуть вздрогнул, когда взял в руку безжизненную ладонь старика. С выражением уже почти окончательной безнадёжности на лице он прослушал пульс, проверил дыхание. Затем отпустил руку герцога, вздохнул и хрипло выдавил с побелевшим лицом:
- Увы, господа... Вынужден сообщить, что герцога Эпинэ больше с нами нет.
И чуть помолчав, добавил:
- Нужны слуги, чтобы отнести... - не смог вымолвить "тело", - монсеньора в спальню. И священник... - он умолк, тяжело сглотнув.
А ещё нужно было сообщить о случившемся капитану замкового гарнизона и Маранам. И...
- Только не к маркизе, я вас умоляю! - крикнул он вслед скрывшемуся за дверью слуге, благо, тот шёл не слишком быстро на подкашивающихся от пережитого шока ногах. - Ей я скажу сам... - тихо закончил магистр Октавиус, скорбно глядя на герцога в кресле.

0

15

«Как несвоевременно».
Провинция только что лишилась своего главного символа. Теперь Ойген не считал возможным покидать в ближайшее время Эпинэ. Он не исключал возможности, что старый герцог был только лишь символом. Если существовала возможность бунта, то этим, разумеется, занимались другие. Больше прочих подозрения вызывал Карваль. Смерть Анри-Гийома могла как заставить заговорщиков опустить руки, так и подтолкнуть их к активным действиям. С одной стороны, это было удачей. С другой, стоило проводить покойного герцога в Рассветные сады с соответствующими почестями, например в виде полка. Пока что одного. И под присмотром.
Кроме того, не исключена возможность прибытия на похороны нового герцога Эпинэ.
Первое, что собирался сделать Райнштайнер, это написать отчет кардиналу и отправить гонца уже сегодня. Изложить кратко обстоятельства смерти старого герцога и...
Райнштайнер уже знал, чем он закончит отчет.
«Ввиду возможных беспорядков, до ваших дальнейших распоряжений остаюсь в Эпинэ».

Отредактировано Ойген Райнштайнер (2013-01-24 01:54:57)

0

16

Ивонн почуяла что-то неладное, но интересное, ещё когда мимо неё по замковым коридорам проковылял вслед за спешащим слугой герцога Эпинэ магистр Октавиус. Вид у обоих был крайне обеспокоенный, а доктор, обычно весьма вежливый, даже не заметил девицу, когда она вежливо мяукнула положенное приветствие.
Южную часть замка Ивонн не любила и бывала здесь крайне редко и только по необходимости - здесь находились покои старого герцога, которого графиня Маран откровенно боялась. Но любопытство победило, и девица юрко прошелестела следом за доктором. Если старику стало хуже, нужно сообщить об этом маменьке, - она сделает это быстрее, чем слуги. Поднявшись по лестнице, девушка некоторое время вспоминала, куда дальше, а когда добралась до цели, то увидела, что двери в покои герцога Эпинэ распахнуты, и оттуда слышится какая-то возня, сопровождаемая приглушёнными голосами.
Было страшно, но Ивонн преодолела боязнь и подкралась к дверям. Оттуда доносился безжизненный голос магистра Октавиуса.
Мимо графини прошли двое слуг старого герцога, выражения лиц у всех были странные.
Воспользовавшись моментом, девица заглянула внутрь, и её взгляд на какое-то мгновение остановился на командоре Райнштайнере, которого сложно было не узнать даже со спины. Затем она медленно перевела взгляд на кресло, с которого слуги осторожно пытались поднять старого герцога, отчего-то совершенно неподвижного, а магистр Октавиус что-то тихо и напряжённо бормотал. Увидев в дверях девицу, он нахмурился: "Сударыня, вам лучше уйти", но тут же снова отвлёкся.
Слуга, который привёл доктора, дрожащими руками собирал какие-то осколки с пола. Ивонн показалось, что он... всхлипывает?
Когда он прошёл к двери, чтобы вынести стекло, Ивонн тревожно и тихо спросила:
- А что это с герцогом?
- Как же, сударыня... - дрожащим голосом еле выговорил слуга. - Нет у нас больше монсеньора...
- То есть, он что... - опешила Ивонн, - мёртвый?!
Конечно же, мертвецов юная графиня никогда раньше не видела. Понимание того, что она находится с таковым в одной комнате, наполнило её таким ужасом, что она не смогла даже вскрикнуть, только испуганно прикрыла рот ладонью, глядя широко распахнутыми глазами, и, издав нечто похожее на писк, обессиленно прислонилась к дверному косяку, ощутив крупную дрожь во всём теле.

0

17

Сочтя, что в комнате покойного герцога он не нужен, Ойген решил уйти и дать лекарю и слугам исполнить свои обязанности. Он повернулся и увидел юную графиню Маран. Девушка в ужасе замерла у двери и выглядела так, словно собиралась упасть без чувств.
Райнштайнер счел, что лишняя суматоха по поводу незапланированного обморока сейчас совершенно ни к чему и решительно направился к девушке.
- Сударыня, вам не стоит здесь находиться. Позвольте вас проводить…

0

18

- Но герцог... А вы... Как это произошло? - выдавила из себя девица, не обратив внимание на вышеозначенное предложение.
Смешанные чувства от последнего разговора с бароном ещё были свежи в её памяти, несмотря на ужаснувшую новость, и Ивонн почему-то стало не по себе от мысли, что этот человек направится её куда-либо провожать. К тому же, фантазия уже нарисовала для себя картину, как господин Райнштайнер с таким же дознавательским пристрастием, как и её, допрашивает старого герцога. Но, правда... как же это? Ведь герцог Эпинэ имел скверный характер и совершенно никого и ничего не боялся! По крайней мере, такое складывалось впечатление. Поэтому и сам казался страшным.
Краем сознания Ивонн уловила в собственной голове странную мысль: "Интересно, матушка обрадуется?"

+1

19

- Полагаю, сердце, - сухо пояснил Ойген.
Он намеревался увести девушку до того, как слуги вынесут тело.
На лице юной графини отражалось множество самых разных чувств, и  Райнштайнер встал так, чтобы закрыть ей вид на кресло с покойным Анри-Гийомом.
- Здесь мы будем мешать. Прошу вас поторопиться.
Самым разумным было отвести взволнованную девушку к её родителям, это освобождало бергера от приятного, но крайне несвоевременного сейчас общества. Письмо кардиналу было готово только в мыслях, промедление было нежелательным, так что Ойген предложил:
- Может быть, вы желаете пройти к графине Маран?

0


Вы здесь » Талигойский лабиринт » Эпинэ » Герцог и барон [22 В.С. 398 КС; только участники]